В центре столицы Германии, в Трептов-парке стоит величественный памятник Воину-освободителю. Пока еще мы можем называть наших предков, воевавших с немецким нацизмом, воинами-освободителями, но нам уже полагается почитать человека, считавшего что не освободили мы народы Европы, а принесли им зло гораздо худшее чем нацизм.

Советский солдат в плащ-палатке в правой руке держит огромный двуручный меч, опущенный на разрубленную нацистскую свастику. На изгибе его левой руки, крепко прижавшись к солдатской гимнастерке, сидит маленькая девочка. Монумент стал символом гуманизма и благородства советского народа, спасшего весь мир от коричневой чумы XX века и отказавшегося от мести народу, породившему нацизм. Воин-освободитель – это и напоминание, что опущенный меч может быть снова поднят, если человеконенавистническое зло фашизма попытается овладеть миром вновь.

Памятник – символ, но за его символическим сюжетом стоит история конкретного подвига: события произошедшего 30 апреля 1945 года. В то утро бойцы 220-го полка 79-й гвардейской дивизии 8-й гвардейской армии под командованием дважды Героя Советского Союза генерал-полковника Василия Ивановича Чуйкова готовились идти в атаку. Перед ними стояла задача разбить немцев сосредоточившихся в Тиргартене. За час до начала наступления, еще до рассвета, знаменосец полка Николай Иванович Масалов в сопровождении двух ассистентов принес на позиции полковое знамя. Полк готовился к форсированию Ландовер-канала.

В наступившей на короткое время зыбкой военной тишине советские солдаты вдруг услышали плач ребенка, звавшего свою маму. Оставив знамя полка на своих ассистентов, Николай Иванович отпросился у командира полка сделать вылазку за ребенком. Разрешение было получено и старший сержант отправился к мосту через канал, откуда раздавался плач. Он пробирался ползком по простреливаемой и заминированной площади, используя любое укрытие. Так он и достиг своей цели.

Николай Иванович Масалов (крайний справа) с товарищами. Май 1945.

Спустя двадцать лет Николай Иванович сам рассказал о произошедшем:

Под мостом я увидел трехлетнюю девочку, сидевшую возле убитой матери. У малышки были светлые, чуть курчавившиеся у лба волосы. Она все теребила мать за поясок и звала: «Муттер, муттер!». Раздумывать тут некогда. Я девочку в охапку – и обратно. А она как заголосит! Я ее на ходу и так, и эдак уговариваю: помолчи мол, а то откроешь меня. Тут и впрямь фашисты начали палить. Спасибо нашим – выручили, открыли огонь со всех стволов. 

Перебрался я через нейтральную зону. Заглядываю я в один, в другой подъезд домов – чтоб, значит, сдать ребенка немцам, гражданским. А там пусто – ни души. Тогда я прямым ходом в свой штаб. Товарищи окружили, смеются:

— Покажи, что за «языка» раздобыл.

А сами кто галеты, кто сахар девочке суют, успокаивают ее. Сдал ее с рук на руки капитану в накинутой плащ-палатке, который ей воды из фляжки давал. А потом я вернулся к знамени. 

Спасая немецкую девочку, как вспоминал позднее комиссар полка Иван Падерин, Николай Масалов был ранен в ногу, но перед наступлением не счел необходимым говорить об этом.

После войны Николай Иванович вернулся к себе на родину, в Кемеровскую область. Он не смог работать в поле механизатором, сказались боевые ранения. После переезда в поселок Тяжин Николай Иванович нашел свое дело – стал трудиться завхозом в детском саду.

Почему о его подвиге стало известно только спустя почти два десятилетия? Даже соседи не догадывались о том, что живут рядом с героем.  А потому, что скромный был. Сам Николай Иванович не считал свой поступок подвигом. Он был убежден, что на его месте каждый советский солдат поступил бы точно также. Известность пришла к Николаю Ивановичу только когда о его подвиге и о том, что именно этот подвиг лег в основу сюжета памятника Воину-освободителю рассказал Василий Иванович Чуйков на страницах газеты «Красная звезда» в 1964 году.

Может быть эта же статья стала причиной, побудившей немецких журналистов из газеты «Юнге вельт» начать поиски спасенной Николаем Ивановичем девочки. В результате их поисков стало ясно, что поступок Николая Ивановича, на самом деле, не был уникальным явлением в поведении советских солдат. Только в Берлине, по свидетельству журналистки Б. Цайске, откликнулось 198 человек, спасенных советскими солдатами. Журналист Руди Пшель опубликовал фотографию, сделанную в конце 1945 года на бывшей молодежной турбазе в Острау. На фотографии запечатлены 45 немецких детей, почти все из них остались в живых благодаря воинам Красной Армии. «Таким образом, в одном только в этом, маленьком уголке ГДР я нашел подтверждение тому, о чем говорили десятки писем. Детей, обязанных русским парням своим спасением, было много, очень много» — вспоминает Руди Пшель.

Немецкие дети, спасенные советскими солдатами на бывшей турбазе в Острау. Конец 1945 года.

Маршал Советского Союза Иван Степанович Конев в своих «Записках командующего фронтом» так описал советского солдата:

Победа далась нам нелегко. Враг был силен и коварен. Тем большей славы достоин советский солдат — чудо-богатырь. Ему мы обязаны нашей победой. 

Слово «солдат» собирательное: это и рядовой, и сержант, и старшина, и офицер, и генерал, и маршал — все воины фронта и партизаны. Нравственная сила советского солдата, проявленная на войне, необыкновенна. Она воплотилась в его доблести, отваге и героизме. Наш солдат смело шел в атаку на врага, без колебаний вступал в смертельный бой, прокладывая путь к победе, ради жизни на земле. Он был храбр в бою, суров и великодушен. А какой самоотверженностью и гуманизмом отличался наш солдат в освободительном походе, когда спасал от фашистского ига народы Польши, Чехословакии, Румынии, Венгрии, Болгарии, Югославии и Германии! Вот где проявилось величие его духа. С поразительной силой отразил благородство советского солдата-победителя памятник-монумент советского скульптора Евгения Викторовича Вучетича в Трептов-парке в Берлине.

Маршал Советского Союза Иван Степанович Конев

Все, написанное выше, пока еще можно рассказывать подрастающему поколению в качестве нравственного ориентира в мире, где наши предки однозначно были на стороне добра и сражались за светлый мир. Только при упоминании имени Сталина уже полагается делать неизменную оговорку, что в нашей стране тогда все мол было не просто и не только хорошо, но и очень даже плохо.

Смотря на то, с каким размахом нынешняя российская власть отмечает столетний юбилей Александра Солженицына, становится очевидно, что скоро  нашим детям предложат почитать других героев. Тех, что в бой шли под нацистскими знаменами, а на шинелях носили нашивки в цветах современного российского флага. Наша властная элита сразу после смерти Солженицына, устами своих высокопоставленных представителей, заявила о том, что писатель оставил консервативную идеологию, на которой сегодня стоит Россия и которая является идеологией правящей партии — «Единой России». Так какова эта идеология, каким в ее свете видится наше недавнее прошлое?

В ней нет места Победе советского народа в Великой Отечественной войне. Как не может быть места почитанию победе зла. Для Солженицына коммунизм был злом предельным и окончательным. Фашизм, по мнению Солженицына, и рядом не стоял.

«На всей планете и во всей истории не было режима более злого, кровавого и вместе с тем более лукаво-изворотливого, чем большевистский, самоназвавшийся «советским». Ни по числу замученных, ни по вкоренчивости на долготу лет, ни по дальности замысла, ни сквозной унифицированной тоталитарностью не может сравниться с ним никакой другой земной режим, ни даже ученический гитлеровский, к тому времени затмивший Западу все глаза» — писал Солженицын в «Архипелаг ГУЛаг».

Русский народ, по мнению нобелевского лауреата, был не просто порабощен пришедшими извне злыми силами, но сам был готов отдаться в лапы этому «чудовищу». «Если коммунизм укрепился в России, на Кубе или в Абиссинии — то, значит, нашлось достаточно охотников из народа этой страны проводить его палаческие жестокости, а остальной народ — не сумел сопротивиться. И виноваты — все (выделено Солженицыным), кроме тех, кто погиб, сопротивляясь» (Из статьи для журнала «Экспресс», 15 января 1982 «Главный урок»).

Страдающие и изуродованные под игом коммунизма русский народ и другие народы СССР в мире Солженицына одержали победу от безысходности. «Гитлер вёл войну не против коммунизма как идеологической чумы, а на захват и покорение народов СССР, — и народ по вынужденности, защищая себя, защитил и спас коммунизм» — пишет Солженицын в статье «Коммунизм к брежневскому концу» для японской газеты «Йомиури» в сентябре 1982 года.

Если принять на веру все, что пишет автор в «Архипелаг ГУЛаг», то становится решительно непонятно, как вообще народ мог победить сильного врага. В мире Солженицына русский народ жаждал освобождения от коммунизма, которое должны были принести немцы. Они и несли это «освобождение»: доктор Геббельс не даст соврать.

В результате своего «исследования» Солженицын закономерно приходит к выводу: не рабы, позорно предпочетшие ГУЛаг Освенциму герои, а те, кто взял в руки оружие и «сражался с коммунизмом»: власовцы, красновцы, полицаи, бандеровцы, прибалтийские нацистские формирования и так далее.

«Возьму на себя сказать: да ничего бы не стоил наш народ, был бы народом безнадёжных холопов, если б в эту войну упустил хоть издали потрясти винтовкой сталинскому правительству, упустил бы хоть замахнуться да матюгнуться на Отца родного» — пишет Солженицын о роли нацистских приспешников в своей «нетленке» «Ахипелаг ГУЛаг».

Наши предки, которые сражались с нацизмом, в мире Солженицына разорили и изнасиловали Европу, принесли на своих штыках не освобождение от фашизма, а зло иное – «рабство коммунизма».

На самом деле, существует два противоположных друг другу мира: мир в котором жил Николай Масалов и мир о котором писал Александр Солженицын. В мире Николая Масалова советские люди уходили добровольцами на фронт, сражались и погибали за Родину. В мире Солженицына – встречали врага хлебом-солью, добровольно записывались в полицаи, поворачивали оружие против своего правительства. Когда Николай Масалов выбирался из окружения чтобы снова встать в строй, Солженицын добивался назначения в офицерское училище в страхе перед перспективой оказаться на передовой – фронт стал двигаться в сторону гужбата, в котором проходил службу выпускник университета. Когда Николай Масалов сражался на Мамаевом кургане в Сталинграде, Солженицын в офицерском училище «вырабатывал тигриную походку» и терпел любые «унижения» от инструкторов, только чтобы не оказаться в Сталинграде. Когда Николай Масалов сражался на переднем крае, в составе гвардейского полка освобождая Украину, Солженицын наслаждался обществом своей супруги, прибывшей в расположение войсковой части по подложным документам. Когда Николай Масалов на передовой обходил позиции полка с развернутым полковым знаменем, Солженицын в Восточной Пруссии занимался тем, что так погано описал в своих стихах.

Мы жили в том же мире, что и Николай Масалов, но подлая советская, а на самом деле — антисоветская, интеллигенция переселила нас в мир Александра Солженицына. Мы же поверили в то, что этот мир не плод больной фантазии ненавидящего коммунизм ублюдка, а реальность.

Нынешней власти Солженицын нужен как воздух. И для оправдания действий своих предшественников, направленных на разрушение СССР, и, самое главное, для недопущения возрождения коммунистических идей в народе, что неизбежно отнимет у нуворишей власть и собственность. Поэтому можно 9 мая лицемерно говорить о Победе, о героях, отстоявших свободу и независимость нашей Родины, а во все остальные дни пропихивать в народное сознание идеи подонка о покаянии за свершения своих предков и о почитании совсем других «героев».

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс
comments powered by HyperComments
Юлия

от Юлия