25 лет приватизации в России: что осталось от страны заводов и фабрик?

Советский Союз можно было назвать страной заводов. Промышленные предприятия были в каждом городе. Они были источником жизни — давали людям работу, жильё, позволяли рожать и воспитывать детей. СССР был одним из лидеров (а по многим видам продукции и первым) промышленного производства в мире и самостоятельно выпускал необходимое оборудование и станки. Что из этого мы потеряли и что сохранили за 25 лет, прошедшие с начала приватизации предприятий?

Растаскивание по карманам бывшей социалистической собственности не обошлось без заказных убийств, пик которых пришёлся на начало 90-х. Самой кровавой оказалась нефтянка — к неиссякаемому крану с чёрным золотом спешили присосаться любой ценой. Только с «Нефтью Самары» связывали 50 заказных убийств. Второй отраслью по длине кровавого следа оказалась металлургия. Многие убийства так и остались нераскрыты.

Вот лишь некоторые из них: Д. Зеншин, директор «Куйбышевнефтеоргсинтеза», зарезан в 1993 г.; Ю. Шебанов, замдиректора «НефСам», застрелен в 1994 г.; Ф. Львов, управляющий фирмы AIOC (алюминий), застрелен в 1995 г.; В. Токарь, директор завода цветных металлов (Каменск-Уральский), убит в 1996 г.; А. Соснин, владелец нескольких уральских заводов, убит в 1996 г. Были и более позд­ние убийства. Например О. Белоненко, гендиректор ОАО «Уралмаш», застрелен в 2000 г., а депутат Госдумы В. Головлёв, по одной из версий, пал жертвой киллера в 2002 г. за участие в незаконной приватизации Магнитогорского меткомбината.

В 2011 г. осудили уральского киллера В. Пильщикова на 24,5 года колонии строгого режима. В мае 1995 г. он убил свердлов­ского бизнесмена А. Якушева, имевшего отношение к захвату в 1994-1995 гг. Екатеринбургского мясокомбината (ЕМК). А через год ему заказали А. Сос­нина, владельца нескольких уральских заводов.В Питере в 90-е только за время приватизации АО «Сталепрокатный завод» поочередно убили четырёх претендентов на эту недвижимость. В 1996 г. был убит у себя в кабинете П. Шарлаев — реальный лидер трикотажной фабрики «Красное знамя», числившийся там замгендиректора. Он вплотную подошёл к созданию финансово-промышленной группы, которая объединила бы хлопководческие колхозы Узбекистана, петербургские фабрики и банковские ресурсы. Это первое, но далеко не последнее убийство руководителей фабрики.

В 90-е воровской общак пустили на приватизацию самых лакомых кусков госсобственности. «Законники» пытались купить пакеты акций и участвовать в приватизации различных ГРЭС, ЦБК, а также «Воронежэнерго», «Самараэнерго», «Курганэнерго». Среди интересующих мафиози объектов были «Ленэнерго» и «Морской порт С.-Петербург».

В СССР на развитие собст­венной тяжёлой промышленности направлялась основная часть ресурсов — материальных и людских. По уровню промышленного развития страна находилась на втором месте в мире. — К 1990 г. в РСФСР было 30 тыс. 600 дееспо­собных крупных и средних промышленных предприятий, — говорит доктор экономических наук, профессор Василий Симчера. — В том числе 4,5 тыс. крупных и крупнейших, с численностью занятых на каждом до 5 тыс. человек, на долю которых приходилось свыше 55% всех работников промышленности и более половины общего объёма промышленной продукции. Ныне таких предприятий в России всего несколько сотен.

Создание такой мощной индустрии было закономерным явлением — являясь сверхдержавой, СССР осуществлял масштабные проекты, а для них была необходима промышленная продукция, особенно продукция тяжёлой промышленности.

РСФСР обеспечивала себя и другие союзные республики основными видами промышленной продукции. В год гибели Союза, 1991-м, в РСФСР производили в 4,5 раза больше грузовиков, в 10,2 раза — зерноуборочных комбайнов, в 11,2 раза — кузнечно-прессовых машин, в 19,2 раза — металлорежущих станков, в 33,3 раза больше тракторов и экскаваторов, в 58,8 раз больше мотоциклов, в 30 раз больше высокоточных приборов и самолётов.

Промышленный рабочий класс превышал 40 млн человек, половину которых составляли квалифицированные специалисты. Высококвалифицированные рабочие, токари, слесари, настройщики оборудования получали весомые зар­платы, которые складывались из ставки и премий за квалификацию (разрядная система). При этом зарплаты директоров заводов не могли быть выше, чем зарплаты самых высокооплачиваемых рабочих этих предприятий. В начале 1980-х зарплаты «топовых» специалистов составляли 500-1000 руб. Если прибавить к этому разнообразные льготы, возможность санаторно-курорт­ного лечения, приоритет в очереди на жил­площадь и другие бонусы, то можно утверждать, что жизнь у высококвалифицированных рабочих в СССР была очень даже приемлемая, а зар­платы были сопоставимыми по суммам с зарплатами учёной номенклатуры — профессоров университетов и директоров научных институтов. Соцпакет в СССР при переводе на деньги составлял примерно треть к номиналу зарплаты, однако объёмы и особенно качество услуг отличались в зависимости от категорий трудящихся. Рядовые работники крупных предприятий с развитой социальной структурой получали надбавку до 50%.

Сегодня в РФ едва набирается 5 тыс. крупных и средних промышленных предприятий, в том числе и бывших советских. В первый год приватизации было передано новым собственникам 42 тыс. предприятий (крупных, средних и мелких). А создано на их базе всего 12 тыс. новых хозяйствующих субъектов, большинство которых затем было также раскассировано. Поэтому у меня есть основания доверять гуляющей в Интернете цифре: 30 тыс. крупных и средних предприятий, не считая множество малых, были уничтожены приватизаторами и реформаторами, а их имущество разворовано. Промышленная перепись, на проведении которой я в свою бытность директором НИИ статистики Росстата настаивал (и которая могла бы дать более достоверную картину), интересантами злоумышленной приватизации по сей день упорно блокируется. Заводы пустили с молотка за бесценок: например, Завод имени Лихачёва, знаменитый ЗИЛ, продавался за 130 млн долл., казна получила 13 млн. Тогда как аналогичный бразильский автогигант был продан частному предпринимателю правительст­вом Бразилии за 13 млрд долл. «Сибнефть», которую приватизировали за 100 млн долл., теперь стоит 26 млрд.

Доход казны от ваучерной приватизации составил 2 трлн руб., или 60 млрд долл., что вдвое меньше, чем было получено госбюджетом от приватизации в маленькой Венгрии, где живёт 10 млн человек. По оценке, стоимость приватизированного имущества была занижена в 10 раз и составляла 20 трлн руб., или 600 млрд долл.

В результате приватизации Россия по развитию экономики оказалась отброшена к уровню 1975 г. Вдобавок страна потеряла 1,5 трлн долл.

Поэтому пересмотр итогов проведённых мошеннических сделок неизбежен. Необходимо, чтобы нынешние реальные собственники приватизированных заводов компенсировали стране причинённый ущерб

Вместо цехов и станков — теперь руины

Когда-то на этих заводах кипела жизнь. Произведённые на них корабли, часы, краны и пр. развозили по СССР и по миру.

Орловский часовой завод был в СССР лидером в производстве крупногабаритных интерьерных часов и будильников. В 1976 г. завод получил название «Янтарь».

В СССР в ПО «Янтарь» работало до 9 тыс. человек, поставка продукции шла в 86 стран мира. Но в 90-е глава завода был вынужден уволиться. На предприятии начались перебои с зар­платами, сотрудники ответили митингами протеста. — Новый директор развалил завод в течение полугода. В 90-е гг. бизнесмены думать начали сперва о себе, а потом уже о родине. Поэтому у нас в области почти не осталось тех флагманов промышленности, которые работали не только на весь СССР, но и на заграницу, — говорит бывший мэр г. Орла Ефим Вельков­ский.

В 2004 г. завод был выкуплен ООО «АЛМАЗ-ХОЛДИНГ», который распределил имущество между другими фирмами. Как бы в целях спасения производства было создано ООО «Янтарь». От преж­него коллектива оставили 80 работников, остальные оказались на улице. Завод же вместо развития ждало банкротство. Оборудование продали по бросовым ценам. ООО «Янтарь» прекратило своё существование — за ненадобностью.

Примерно такая же участь постигла и ЗАО «Орлэкс» — бывший Орловский завод приборов кондиционирования воздуха и газового анализа. Приборы из Орла стояли в шахтах и рудниках, судовых и железнодорожных рефрижераторах, на подлодках и ракетах. В конце 90-х его преобразовали в ЗАО «Орлэкс». И начали «убивать». В 2011 г. завод был признан банкротом. Готовые к эксплуатации здания общей площадью 10 тыс. м2 были проданы по цене 10 тыс. руб. за квадратный метр! Рабочие выходили на митинги, требуя выплатить им зарплату. При этом заказы поступали, а для части продукции «Орлэкса» аналогов в России не существовало. Тем не менее в 2015 г. предприятие прекратило свою деятельность.

В цехах Воронежского завода им. Коминтерна когда-то произвели первые системы реактивной артиллерии «Катюша».

После войны предприятие выпускало экскаваторы, краны, погрузчики, сельхозтехнику. А в 90-е вместе со всем воронежс­ким машиностроением завод погрузился в кризис. При советских объёмах в 1 тыс. 190 экскаваторов в год в 2000-х производство едва достигало 40 машин. И всё же предприятие могло бы держаться на плаву, если б не расположение — 24 га земли почти в центре города. Лакомый кусочек…

Рабочие, месяцами не получавшие зарплату, бастовали, объявляли голодовки, но протесты не помешали распродать завод по частям за сущие копейки. Одного заводского имущества можно было сдать в металлолом на сот­ни миллионов рублей.

Завод окончательно прекратил существование в 2009 г. Цеха потрошились варварски: срезалось всё — от мостовых кранов до кабелей. По сей день на территории предприятия можно наблюдать унылый пейзаж: окна выбиты, в бывших цехах проломлены крыши, всюду кучи мусора.

По мнению экспертов в области индустриальной недвижимости, шанс возродить завод упущен безвозвратно. К тому же часть его территории уже застроена многоэтажками. А воронежцы вынуждены закупать импортную технику.
А в Нижнем Новгороде в 2015 г. на пороге своего 100-летия закрылась Нижегородская швейная фабрика «Маяк». И в советские времена, и даже в начале 2000-х она входила в десятку лучших швейных предприятий страны. Отсюда отправляли одежду в Москву, на Урал, были зарубежные контракты.

С конца 1990-х фабрика начала угасать. Распродавали уникальное оборудование, сдавали в аренду площади. Так нижегородские пальто стали ещё одной строкой в истории гибели советской промышленности.

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс
comments powered by HyperComments